Война на твоей улице



« Назад

06.11.2014 08:13

Как это не печально звучит, современные россияне – воинство, в основном, виртуальное. Скандалить в социальных сетях мы умеем мастерски и поголовно знаем все нюансы и приемы идеологических и информационных войн. Можно сказать, обучились за короткое время.  А вот что будет, если улицы, по которым ты гуляешь с детьми, превращаются в зону боевых действий? В виртуальном мире тут же найдется груда «специалистов», которые ответят на этот вопрос. В реалиях на это способны единицы...  В мой родной город ополченец Доктор приехал побираться. Т.е. собирать помощь для батальона «Призрак» из Луганска. Весь антураж просителя был на лицо: старый камуфляж, драные кроссовки и минимум личных вещей. Когда нас познакомили, лаконично сообщил о себе «в двух словах»: назвал свой позывной и «национальность» - россиянин.  Потом мы быстро перешли «на ты»,  сидели в тесной комнатухе дешевой гостиницы, курили, пили чай и пытались написать свою «Войну и мир». То есть, ответить на  поставленный выше  вопрос.

Крах виртуального воинства

Сразу поясню, что никаких иллюзий я не питал и подростковых энтузиазма и наивности у меня давно  нет. Человек я циничный и въедливый – это профессиональные болезни журналиста. Удивить «акул пера» и «поездить по ушам» фактически не возможно. Доктор и не пытался «обратить в свою веру»  и навязать свое мировоззрения. Мы в чем-то согласились друг с другом, а в чем-то остались каждый при своем.  Но оба остались довольны продолжительной беседой, в которой не было ни «кишок на траке танка», ни «отрезанных голов». У Доктора юношеский идеализм тоже давно закончился. Разговор шел о более интересных моментах – геополитики, этнопсихологии, межэтнических отношениях  и прочих интересных для интеллигентных людей вещах. Попробую вкратце и без «идеологических прибамбасов» изложить нашу содержательную беседу.

Начнем с того, что Донецк и Луганск произвели грандиозный слом в российском менталитете. Неожиданно выяснилось, что, оказывается, нужно уметь работать руками. На войне даже умение чинить одежду и обувь – в большом почете. А вот колотить по клавишам и «увеличивать продажи» совсем не востребовано. Так же оказалось, что протопать на плацу годик на срочной службе тоже полезно – хоть какие-то навыки и умения остаются. Причем навыки более полезные, чем еженедельные «стрелялки» в страйкболе и «эльфийские поединки» на мечах. А те, у кого хорошая воинская специальность, вообще неожиданно становятся элитой общества. Кстати, на мою более чем агрессивную критику «виртуального воинства», Доктор прореагировал более чем толерантно: дескать, может те же программисты – отшельники  одумаются: в армию сходят, научатся руками работать. Ведь пока гром не грянет, мужик не перекрестится!

- Признаться, я долгое время был за профессиональную – контрактную армию. А теперь поневоле стал сторонником призывной.  На Украине после развала СССР было очень либеральное призывное законодательство. Служили в армии, только те, кто хотел. А сейчас оказалось, что  призывать некого! Гонят неподготовленное «пушечное мясо», тех же менеджеров. А против них – те, у кого имеются воинские специальности! Кто 20 лет назад чему-то в армии научился, а потом забыл,  вспомнили свои умения.  А обучиться «с нуля»  можно попросту не успеть.

Доктор так же смог найти положительные моменты в более чем неприятной тенденции: «виртуальные битвы» зачастую превращают дружбу в дикую ненависть. Каюсь, я и сам пострадал от этого – некоторые люди, с которыми мне было крайне интересно общаться, меня «расфрендили» только потому, что я думаю не так как они. А для корректировщика – артиллериста, это лишняя возможность в очередной раз задуматься. Над собой и окружающим миром:

- Ну, наблюдается определенная  истерия.  И что тут такого? Убили тебя из-за этого?  Наоборот, хорошо, что ситуация на Донбассе и Луганщине волнует общество, заставляет сопереживать, не оставляет равнодушными! Тех же «геймеров» задуматься, что они будут делать, когда у них под окнами начнут стрелять.  Это гораздо лучше, чем, если бы об этом замалчивалось.

Отдельной темой нашей долгой дискуссии были так называемые «выживальщики». Признаться, я сам себя отношу к этой категории. У меня есть карабин с  боекомплектом, запас тушенки и других консервов и всевозможное снаряжение: от спальников, палатки и надувной лодки до альпинистских стяжек и целой коллекции ножей.  Все это мне пригождается и в мирной жизни – я постоянно езжу во всевозможные экспедиции. Да и «до зарплаты» приходится иногда пользоваться припасами. Но ощущение, что при «всеобщем трындеце» мне это пригодиться, меня не покидает. Словом, вполне полезная форма куркульство. Лучше же, чем ковры и хрусталь накоплять...  А для Доктора я автоматически становлюсь желанная добыча любой мимо идущей банды. Патроны и тушенка  заканчиваются, да и имей ты хоть танк, рано или поздно захочется спать.... И тогда «волк – одиночка»  еще более желанная добыча.

- Спасение может быть только в объединении. Быть не в банде, а в организованной группе, где накормят, оденут-обуют и дадут оружие. Мало того, могут пристроить детей и родных. Тогда это уже не выживание, а бурная жизнедеятельность. 

У нас в подразделении есть целые «семейные подряды». Поварихе помогает на кухне 16-летняя дочь, а ее сын и муж воюют.  Старшина заметил кормящихся на помойке стариков и теперь они нормально питаются в нашей столовой. Поэтому многочисленным «выживальщикам», которых я знаю очень много, советую  бежать  не в бункер и не в лес, а в военкомат. Кстати,  в зоне боевых действий они как-то незаметно перестают быть «выживальщиками» и становятся бойцами...

Толерантность на крови

А теперь хочется раскрыть самый «алхимический момент»  из рассказов Доктора. Постараюсь быть по возможности безэмоциональным.  Увы, но только  война сминает многие устоявшиеся ментальные конструкции и стереотипы. Бывший бандит мирно пьет чай вместе с опером, который его ловил и подкалывает, что «а на этом ты меня не поймал!». Русский «чеченец» так же мирно покуривает с чеченцем натуральным, забыв старые распри. Да и откуда они возникли? Одному капал на мозги Ельцин, другому – Дудаев. И в чём разница? Выходит, что Ваня и Дукус ничем особо друг от друга и не отличаются. Вопрос мне здесь кажется  в другом: неужели для подобного братства народов и классов  нужны реки крови? Неужели только наличие общей опасности? Хочется надеяться, что нет. Может только война заставляет понять древний  христианский догмат, что все люди братья? Хотя бы по одну сторону простреливаемого периметра? Практика показывает, что  либеральная европейская модель толерантности и всеобщей любви, оказалась не актуальной для России. Хотя бы потому, что никто не может толком сказать, что значит сей термин – у каждой «идеологической группировки» своя интерпретация. Зато у нас  в лексиконе есть много других, более понятных хороших слов: милосердие, понимание,  уважение... Но уважают, всегда за что-то конкретное. Т.е. смотри первый абзац.  

Кстати,  о межнациональных отношениях. Коренные жители Луганска и Донбасса не называют себя украинцами. За это слово можно получить по морде. Себя аборигены считают «местными», а пришлых им на помощь  ополченцев  - русскими. Таким «русским» может быть татарин, чеченец, бурят, якут и другие обладатели «несловянской внешности». Например, сам Доктор. Возможно ли это в любом российском мирном городе? Увы, нет: там эти люди в лучшем случае «чурки». А в худшем – «черно...ые захватчики». И опять возникает проклятый вопрос: почему только  война стирает национальную рознь?

Метаморфозы «ватника»

Продолжим исследования в области  новояза. Сейчас один из  любимых терминов виртуального воинства - «ватники». Попробуем разобраться с метафизикой этого явления. Например, многие чеченцы в разговорах со мной вполне уважительно относились к противникам в первую чеченскую, и люто ненавидели «контрабасов», которые массово объявились на блокпостах во вторую компанию.  Если обратиться к внутрироссийским реалиям, то возникает крайне неприятная картина: множество крепких парубков устремились из нищей и обескровленной деревни на заработки в такую же обескровленную Чечню. И чем они там будут заниматься? Понятно, что заработками, а не престижем своей страны. А учитывая повсеместные аферы с «боевыми», и каданием с зарплатой военнослужащих, то «заработком» становится банальное мародерство. Лучше ли это того, что если бы те же здоровяки - парубки грабили стариков в родной деревни ради лишней бутылки самогонки – вопрос философский. А вот на Донбассе и Луганщине сложилась несколько другая ситуация: те же «ватники» из нищей провинции двинулись воевать далеко не ради денег. Получают за ратный труд  единицы. В основной же массе парубки бесплатно двинулись по вполне идейным соображениям и вдруг перестали быть «ватниками». А  Интернет тем временем пестрит многочисленными «разоблачениями»: вот фото молодца татуированного свастиками в фашистском приветствии. А вот тот же товарищ в форме и с автоматом среди ополченцев. Лично я ничего плохого в этом не вижу: может,  одумается парнишка и сведет такие наколки под воздействием справедливой критики боевых товарищей. Или другими забьет...  Да и вообще поумнеет – по рассказам Доктора конфликты среди ополченцев не поощряются. Поднял на товарища автомат – сразу становишься изгоем. А то и трупом. Да и мародерство и насилие в отношение местного населения наказывается в хозяйстве Мозгового расстрелом.

Есть и еще один удивительный этнофеномен, который касается в первую очередь «местных». Увы, наследие татаро–монгольского ига и крепостного права сильно повлияло на характер россиян: единицы способных на поступок, и толпа, идущая на поводу у того, кто ее лучше обманет, а потом прикажет... Ну а дальше хочется пофилософствовать о неприглядной судьбе инакомыслящих.... А в Малороссии  «стадный инстинкт» неожиданно дал сбой: 

- Люди начали думать и действовать самостоятельно. Нужно правильно понимать: не было никакой революции. Было возмущение, доведенное до крайности. Это большая ошибка украинских властей: нельзя доводить русского человека до крайности, ни к чему хорошему это не приводит!

 «Немецкого синдрома» не наблюдалось!

Здесь поневоле хочется  пофантазировать. Например, о том, что любая война рано или поздно заканчивается и ее выжившим участника придется адаптироваться к мирной жизни.  Как сейчас для Доктора   временная передышка между боями. Поневоле я пытался выведать его отношение к обывателю, спокойно дефилирующему по улицам. Не видит ли он в них нечто ущербного и «зажравшегося»?

- Я понял, к чему ты ведешь, - резко прервал Доктор, - типа про «военный синдром»? Так это бред полный. Его придумали фармацевты,  что бы продавать антидепрессанты. Мой знакомый быстро излечился от этого после Чечни: увидел в госпитале двух глубоких стариков – ветеранов, у которых никакого «немецкого синдрома» не наблюдалось. Единственное последствие войны для него – привычка после еды облизывать ложку и класть ее в карман. Да и от нее избавился. Я вот сейчас  гуляю по улицам и любуюсь красивыми девушками. И мне абсолютно пофигу, кто и на чем ездит, и во что одевается. Я взрослый самодостаточный человек и не собираюсь устанавливать мировую справедливость! Тем более, критериев ее пока  не наблюдается.  Да и справедливых государств не бывает, бардака везде хватает. Тем не менее,  только на войне понимаешь, что государство, даже самое нелицеприятное, может быть хоть каким – то гарантом безопасности. И для тебя, и для тех,  кто слабее тебя... Даже самый тоталитарный режим лучше, чем трупы на проводах и полное безвластие....

И только на один вопрос мне так и не удалось получить ответа. Об удивительном феномене русского добровольчества написано немало статей и даже научных работ. Но никто из авторов не смог четко и ясно ответить на один единственный вопрос: что заставляет здоровых мужиков бросать семью, работу, привычный уклад и спасать братьев – славян.  Причем зачастую от таких же братьев...  Ни президент США, ни премьер Великобритании не смогли понять этой странной для них русской души, которая зачастую берет билет в один конец.  Хотя, не так уж и давно несколько десятков мужиков из

центральных графств Великобритании также отправились помогать повстанцам в Сирию.

А британскому правительству потом пришлось оправдываться за неуемную англо – саксонскую натуру. И задавать вопросы «зачем?» и «почему?».

Не получилось подобное исследование и у меня. Мистических озарений, активизации неведомых генетических кодов, банальной жажды мщения и ненависти к «проклятым укропам» не было в словах Доктора. Свое желание ехать воевать за незнакомых ему людей, он пояснил  неравнодушием к чужой судьбе. Дескать, нельзя спокойно смотреть по телевизору, как горят чьи – то дома и гибнут люди.    

Доктор уехал назад  воевать, а я отправился  заседать в ООН и Европарламент. Слушая  интерпретацию событий на Украине от местных кабинетных деятелей,  поневоле вспоминал наши с ним посиделки. А иногда и откровенно зевал.  И почему-то тосковал по чреватой всевозможными неприятными сюрпризами работе журналиста в родной стране. У нас хотя бы не скучно... Недавно мы созвонились. Последние новости «оттуда» выглядели приблизительно так:  «Воспользовавшись перемирием, местные феодальные бороны стали делить власть. Самых одиозных будут убирать».

Источник: Завтра



Социальные комментарии Cackle