Сияние обрушилось вверх. Десять лет без Егора Летова



« Назад

21.02.2018 15:05

10 лет назад, 19 февраля 2008 года, покинул собственное изношенное, пережившее многочисленные клинические смерти, 43-летнее тело Егор Летов, создатель группы «Гражданская оборона». Или, как говорят в быту, умер.

letov

Он старался.

Всё величие и значение этого таланта не уместится ни в какие слова, ни в какие исследования, которых, кстати, уже появилось предостаточно – «мамкины кшатрии» смакуют то экзистенциальную природу бунта, то хилиастические мотивы, то метафизику смерти, то ещё Бог знает что. Всё это, на мой взгляд, чисто методологически абсолютно безвкусно – примерно как описывать квантовую физику кулинарными терминами. О великом надо говорить просто, и только так.

Обычно пафосные некрологи должны непременно содержать слова о всенародной популярности и любви, «новом слове» в искусстве, масштабе личности и так далее. Вот, короче, будем считать, что всё это и так уже сказано, потому что, в самом деле, о Летове и ГО написано уже столько, что добавить почти нечего – как о «Нирване», «Дорз» и прочих культовых явлениях. Но, тем не менее, существует один очень простой факт, который нам и нужно вспомнить в летовскую годовщину, и этот факт – и есть, наверное, самое главное во «всём этом».

Летов жил и творил в самое сложное для нашей страны время — время распада СССР и воцарения рыночного капитализма. Это время было ещё и самым гадким, поскольку тогда полностью девальвировались все ценности, цинично обесценивались все высокие понятия, словно к каждому мало-мальски серьёзному слову присобачивали издевательский «смайлик». Время подлого и пошлого постмодернизма как пляски на костях старых смыслов.

И Летов совершил немыслимый по своему самоотверженному значению подвиг – в это бесновато-несерьёзное время он был исступлённо серьёзен. До предела. До фанатичной веры именно в то, что все вокруг поспешно оплёвывали, расчленяли и продавали. Коротко это можно охарактеризовать так: Летов верил в Подвиг, Свободу и Победу.

Помимо песен, Егор оставил два чрезвычайно важных документа – два интервью с самим собой (ну, такой вот жанр) «Приятного аппетита!» и «Двести лет одиночества».  Нет смысла пересказывать длинные тексты, в которых ценно каждое слово – важно указать лишь на одно: они безумно серьёзны. Там нет никакого «подмигивания», никакой постмодернистской игры «это у меня образ такой», никаких ужимок в стиле «это я так шуткую» и прочей «двойной самоотрицающей иронии». Нет! Молодой человек из провинциального Омска, штукатур по профессии, самым категоричным образом – бесстыдно, даже можно сказать! – вещает:

«Мне вот в последнее время кажется, что вся моя вина и беда в том, что в силу потакания своему характеру я упустил возможность встретить, найти еще одного или там… двух, таких же как я, безумных и безобразных. И вот взяли бы мы вдвоем или втроем (один я не потянул — не хватило, как выяснилось, мочи) и создали, воздвигли бы нечто столь ВЕЛИКОЕ, ЧУДЕСНОЕ, СИЛЬНОЕ и ЖИВОЕ — песню, идею или просто — чувство, импульс — то, что просто НЕ ПОЗВОЛИЛО бы произойти тому, что столь печально произошло со всеми нами, со всем нашим забвенным миром. Один — это уже здорово. А двое — это же СОКРУШИТЕЛЬНАЯ СИЛА, это — воля, которой можно вселенные взрывать и воздвигать, с которой можно сказать солнцу — Подвинься. Я это серьезно говорю. И то, что я допустил нынешнее повсеместное унижение и уничтожение Духа — в мировом масштабе, в этом моя страшная вина.

С.: Ты серьезно считаешь, что вы могли бы все исправить?

Е.: Несомненно смогли бы. Во всяком случае — отдалить этот конец. А там, глядишь, кто-нибудь заметил бы нас. Подставил бы, так сказать, плечо. Но… не нашел я людей, способных потянуть такое. Все же вокруг — БЛАГОРАЗУМНЫЕ! Или — самоуниженные и самооскорбленные. Вся тут беда в том, что никто не страдает центропупием».

«Несомненно смогли бы» — в этом весь Летов. Над этим легко смеяться. Над этим так и хочется иронизировать. Именно поэтому только он и нашёл в себе силы на «центропупие», а прочие предпочитали оставаться в безопасной позе «самоуниженных и самооскорблённых», к которым не подкопаешься.

Это величественное «центропупие» выводило Летова совершенно на другую орбиту из нашего мусорного «пояса астероидов» – куда-то в страшные и прекрасные космические просторы, где «целая неделя — нескончаемый день, и полгода – беззвёздная ночь», где есть некий невероятный синтез жизни и смерти, где снимаются все противоречия и «простор открыт» до самых крайних пределов. А ещё там – очень весело! «В остальном — абсолютно нормальный человек, безумно весёлый, всегда улыбается, хохочет. Он знает, чего он хочет, в отличие, например, от меня или многих других, чётко видит цель — это редко по жизни бывает. Он абсолютно точно знает, зачем живёт. Это, может быть, нельзя выразить одним словом, но это так: он ЗНАЕТ» — писал в 1990 году о Егоре его друг Сергей Фирсов.

Слово «мудрец» отдаёт бородатой анекдотичностью, но да, лучшая характеристика Летова – именно «мудрец». Тот, кто постиг высоты и глубины, «И горний ангелов полет, И гад морских подводный ход, И дольней лозы прозябанье».

И вот воочию сбылось то, что писал Егор – один человек стал фактором, который если и не предотвратил страшный распад духа, то в значительной степени его купировал и уменьшил. В годы тотальной пошлой несерьёзности, коммерческой поверхностности и «гаденького разврата» (выражение Достоевского) Летов пел вот такие песни:

Смерть Летова совершенно лишена какой-либо трагичности, это чистое «успение» в православном смысле – то есть, «когда успел всё сделать». «Прерванный полёт» — это абсолютно не про него. Человек сбылся полностью, от и до. Одно из его последних стихотворений исчерпывающе «закрывает гештальт»:

Всё что мне удалось передать по наследству —

То не святость, не букость

То здоровая дурость

Уверенность

в том, что запросто можно

исчерпать океаны бессилия

Да не просто ладонью

А своею собственной.

Добавить тут нечего. «Человек, который смог».

Григорий Игнатов

Источник: ЖурПравда



Социальные комментарии Cackle