Поэзия и проза



Я оккупант

Здравствуйте. Я - русский оккупант. У меня профессия такая. Так сложилось исторически.

Я оккупировал Сибирь. Теперь там добывают нефть, газ, алюминий и еще кучу всего полезного. Теперь там города, в которых стоят многоэтажные дома. Теперь там нельзя продавать женщин за вязанку соболиных шкурок, как это было до русских.

Я оккупировал Прибалтику. Построил там заводы и электростанции. Вместо их смешных хуторов. Прибалтика делала высококлассную радиотехнику и автомобили. Меня попросили оттуда уйти. Теперь там добывают шпроты, а большая часть трудоспособного населения чистит евроунитазы.

Я оккупировал Украину. И там я тоже построил заводы и электростанции. Украина делала самолетные двигатели, корабли, танки и автомобили. Меня попросили оттуда уйти. Теперь там производят майданы в товарных количествах. А больше там нихера не производят.

Знаете что? Меня достало извиняться за то, что я оккупант. Да, я оккупант. По праву рождения. Устройство автомата Калашникова я знаю лучше, чем устройство соски для молока. Я агрессор и кровожадный урод. Бойтесь.

Это я 300 лет жил под монголо-татарами - но где теперь те монголо-татары? Это я сжег Москву, чтобы не отдать ее Наполеону Бонапарту - но как кончил Бонапарт? Это я сидел в окопе у Волоколамска, понимая, что немцев удержать не получится - где сегодня те немцы, где их сраный Гитлер? Ко мне домой приходили все, кому не лень. Турки, англичане, поляки, немцы, французы. Земли хватило на всех - по 2,5 метра на каждого.

Я был, есть и буду русским оккупантом.

Алек Иванов


31.08.2014 03:11/ читать дальше...
Там, где нет войны...

Это было похоже на лагерь для беженцев под открытым небом. Женщины и дети, старики, мужчины в военной форме. Вещей у беженцев было немного. Но никто не переживал по этому поводу. Кто-то был одет в домашний халат, кто-то в уже весьма грязную футболку и грязные штаны. Дети спокойно играли, бегали, смеялись. Мужчины что-то обсуждали, в основном говорили о политике, периодически были слышны маты, особенно, когда говорили о перевороте, бомбежках и украинской армии. Женщины сидели небольшими группками и тоже разговаривали. Они разговаривали ни сколько о войне, сколько о жизни. Иногда кто-то звонко смеялся, а потом начинали смеяться все.
- Нет, девоньки, как здесь все-таки тихо, спокойно. Знаете, я так устала. Ну… просто мочи нет! Спишь, и то слышишь, как стреляют, сидишь себе дома, боишься на улицу выйти. А тут – благодать! Небо такое чистое, ясное… - мечтательно сказала полненькая женщина, - Только вот по своим скучаю… По тем, кто остался…
- Все будет хорошо, – молодая девушка с русыми волосами, безуспешно пыталась набрать номер, - Связи нет. Вот кошмар какой. Когда у нас в Лимане вышку сломали, тоже связи не было. Родные вообще не могли дозвониться. И стреляли. Так стреляли, аж жуть!
- Так ты с Лимана? – перебила ее темноволосая девушка в летнем сарафане, - Я со Славянска. Мы почти земляки. Там тридцать километров.
Девушки рассмеялись.
- А есть кто-то со Станицы Луганской? – спросила немолодая женщина в халате. Все молчали.
- Ну в нашей компании нет, а так – походите, поспрашивайте, - пожала плечами девушка в летнем сарафане, - Я знаю, что вон там одесситы.
- Одесса- мама! – пропела одна из девушек известный клубный трек и стала ритмично двигаться, словно танцуя.
Все дружно засмеялись.
- Как у Вас там, в Станице –то? У меня там троюродная сестра с ребенком и мужем живет.
- Да как и везде. Плохо. Бомбили, стреляли… Там улицу целую с землей сровняли. На нашей улице домов целых почти не осталось, наверное. А как фамилия? Может, я их знаю?
Девушка ответила.
- А! Знаю таких. На нашей улице дом. Да не бойся, уехали они. В самом начале войны.
- И слава Богу!
- Ой, девочки! У нас пополнение! – улыбнулась женщина средних лет в красной кофте и темных штанах. Одета она была, скажем так, не совсем по-летнему, но ее это ничуть не смущало.
- Здравствуйте, - улыбнулась темноволосая, очень симпатичная девушка в домашнем платье, - Меня зовут Даша, я из Снежного.
- Меня - Инна, я из Луганска, - сказала женщина в красной кофте.
- А я Вика, из Славянска, - помахала рукой девушка в летнем сарафане.
Девушки и женщины стали представляться.
- А ты одна? – спросила Инна.
- Да нет, нас тут человек десять. Вы моего сына не видели? – спросила Даша, - Его Богданом зовут.
- Да нет. Вон там дети со Славянска.
- Я так по нему скучаю… - сказала Даша, присаживаясь на траву, - У кого-нибудь есть телефон, чтобы маме позвонить? А то мой дома остался.
- Здесь связь не берет, - сказала Вика.
- Плохо… - расстроилась Даша.
- Ну что ты… Все хорошо… Не расстраивайся. С твоим сыном все будет в порядке, - ободряюще сказала Инна.
- Извините, Вы сказали, что Вы со Снежного… У меня сын в ополчении. Они сейчас в районе Саур-Могилы… Я из Славянска, - немолодая женщина остановилась рядом с компанией.
- Держат… Сауровку… Держат… Они – молодцы…. Потери там небольшие, - задумчиво сказала Даша.
- Я никогда на Саур-Могиле не была… - Инна обняла колени.
- А мы каждое 9-е мая туда на шашлыки ездили. Там здорово. Степь, монумент, а внизу целая аллея – шашлыки, сладкая вата, хот-доги… К нам год назад группа «Любэ» приезжала. Правда мы не остались на концерт, дождь пошел.
- Послушай ветры над Саур-Могилой… - мы в школе учили, - Дальше не помню. Песня такая была…
- Ну Вам же близко. Я ее только на фотографиях видела.
- Девоньки, ну что мы о грустном и о грустном? Давайте о хорошем! Здесь так славно, так хорошо. Дети играют, нет ни бомбежек, ни войны… Я так мечтала о тишине, мирном небе, ласковом солнышке. А теперь наслаждаюсь.
- А в Славянске были? – спросила Вика.
- Проездом, когда в Славяногорск ехали… Тьфу ты… Святогорск… Там монастыри, меловые горы, пещеры. Помню, как на мы…
- А мы там в пансионате отдыхали. Природа там – просто прелесть… А в озерах купались?
- Мама! Мама! - где-то громко закричал ребенок, - Мамочка!
Даша обернулась. Навстречу ей бежал маленький мальчик и верещал:
- Мама! Мамочка!
Он спотыкался и чуть не падал. Он всхлипывал, размазывая маленькими ручками слезы по щекам.
- Богдан! Иди ко мне, Богдасик, иди ко мне маленький! – Даша схватила его на руки.
Женщины улыбались, кто-то из сидящих заплакал.
- Вот видишь, а ты боялась! – утирая слезы сказала Инна, - У меня дочь в Луганске осталась. Наверное, такая же, как ты, возрастом.
Даша гладила малыша по голове и целовала.
- Теперь все хорошо, мой родной, мой маленький, все хорошо… - успокаивала девушка малыша. Он прижался влажной от слез щекой к ее щеке.
- Там был бух. Бух! – лепетал малыш.
- Большой бух? – спросила Даша.
- Басой, - кивнул Богдан, - А потом еще много бухов. А потом было темно. А тебя рядом не было… Мамочка, ты меня не бросишь?
Он обнял маленькими ручками шею мамы.
- Нет, маленький, не брошу. Никогда не брошу…
- А можно к Вам? – спросила светловолосая девушка в черном топе и шортах. На топе красовался белый узор. На руках она держала маленькую девочку. Чуть дальше нее стоял задумчивый мужчина.
- Мы тут всей семьей к Вам! Кирочка, познакомься с тетями… Помаши им ручкой…. Молодечик… Меня Кристина зовут. А это наш – папа.
- А Вы откуда? – спросила Вика.
- Мы из Горловки, - ответил мужчина.
- Как там, в Горловке? – спросила Даша.
- Стреляют, - устало ответила Кристина. Маленькая Кира постоянно вертелась в руках у матери, - Мы в магазин вышли… Короче, в чем были, в том и сюда…
- Да спусти ты малышку на землю. Пусть поползает. Здесь чисто, - предложил кто-то из женщин.
- Да не могу с ней расстаться. Никак не могу, - улыбнулась Кристина и чмокнула Киру в щеку. Кира засмеялась.
- Да не переживайте Вы так, здесь все свои. Чужие – где-то в другом месте. А мы тут все свои. Вон там – Славянск, чуть дальше Краматорск сидит, к ним несколько Горловцев присоединились. Там поселок Счастье, Станица Луганская, Мариновка, Степановка, а вот тут Одесса, Мариуполь. Мы здесь все свои. Вот – дончане, снежнянцы, торезцы, шахтерцы.
- Сейчас бы шашлычок, коньячок… - сказал кто-то мечтательно.
- А вы не знаете, мы здесь надолго? – спросила Кристина.
- А нам что? Тихо, мирно, солнышко светит и никакой войны… А что еще надо для счастья? Только связи нет, а так все прекрасно… - сказала Вика, разглаживая сарафан.
- А вернуться никто не пробовал? – спросила Кристина.
- А зачем возвращаться? Я не хочу больше бояться, переживать… Знаешь, постепенно ты начинаешь ценить тишину, спокойствие и мирное небо… - сказала Даша.
- Не нужно ни машин, ни квартир, лишь бы рядом были любимые и дорогие мне люди… - улыбнулась Кристина, - Я недавно себе похожий статус в контакте поставила. А вай фай есть?
- Нет, - засмеялись все.
Светило солнце, смеялись дети… А солнце так и стояло в зените. Был красивый летний день, один из тех ослепительных дней, когда выходишь на улицу и жмуришься.
- А как же родные, близкие?
- Они все равно к нам придут. Рано или поздно. Мы все равно их еще увидим. Все равно их еще обнимем. Главное, что здесь никогда не будет войны…
Ласковое солнце все светило, на горизонте не было ни тучки. Огромные белоснежные облака медленно плыли в небесной синеве. Ветерок разносил запахи цветов, а волнуя мягкую траву. Здесь никогда не будет войны. Никогда. Здесь всегда будет мирное небо, здесь всегда будет тишина. Потому, что все, кто здесь находился, заслужили ее. При жизни…


P.S. Я хочу оставить в памяти имена людей, которые погибли, тех, чьи имена мы знаем. Я не хочу, чтобы преступление было стерто и забыто, вымарано из учебников истории, с интернета, со страниц газет, чтобы преступники ушли от наказания. Пусть этот рассказ, и является фантастическим, но он использует имена реальных людей. Реальных людей, погибших в результате преступных действий украинской хунты. Заранее прошу прощения у родственников погибших, если своим рассказом причинила им боль.

Вечная память тем, кто погиб в результате антинародной террористической операции.
Вечные муки тем, кто убивал мирных жителей.
Вечный ад тем, кто отдавал преступные приказы.
И ныне, и присно и вовеки веков. Аминь.

Автор - Кристина Доломанова


29.08.2014 04:44/ читать дальше...
2014. Снежное. Последнее письмо Украине.


25.08.2014 03:53/ читать дальше...
Письмо из будущего. Если бы Крым и Севастополь остались в составе Украины...

- Мамо! Я просто висловив свою думку! А вчителька поставила мені двійку і визвала тебе до школи!
- Максим, я тебе уже говорила. Дома ты можешь разговаривать на русском.
- Я просто... Я забыл... У нас Маричка... Ой! Марина... она... она... когда ее вызвали к доске, стала отвечать на русском. Они дома тоже на русском разговаривают. Учительница заставила ее писать на доске "я- москалька", пока доска не кончится. Маринка у нас отличница. Она потом сидела и плакала. А на перемене ее все дразнили "москалькой". Я не дразнил.
Сжимаю кулаки от бессильной ненависти. Беру себя в руки и отвечаю:
- Максим... Ты же понимаешь....
- Мам, я знаю, что это не правильно... У нас на переменах учительница проводит разминку. Мы прыгаем. Она говорит: "Любі діти, зараз ми будемо грати! Хто не скаче - той москаль! Молодці! Москалів серед нас немає! Димчику, а чому ти не скачеш? Ти що - москаль? А ну хутчіше, веселіше!"
- Я с ней поговорю.
Хотя сама понимаю, что бесполезно. Она кричит, что стояла на майдане и хочет вырастить настоящих патриотов Украины. Я уже ругалась с ней, когда дети учили песенку про то, как дети хотят быть похожими на героев майдана. Она мне талдычит, как заведенная про майдан, про Небесную Сотню, про героев. Я пытаюсь ей объяснить, что Сашко Музычко был обычным бандитом, а Ярош – обычный экстремист. Она смотрит на меня с такой ненавистью, а потом снова начинает свою лекцию про Украину. В школе меня уже взяли на заметку. Как жидовку-москальку. Нужно быть поосторожнее. Там учится мой ребенок.
Все учителей, которые не знают украинского или принципиально не хотят на нем преподавать, уволили. Мы тогда были в третьем классе. Дети плакали, учителя плакали. У многих из них за плечами многолетний опыт преподавания. Они любят детей, и дети любят их. Это случилось прямо в начале семестра. Вместо них пришли учителя из Киева, Львова. Я когда-то учила английский по учебнику Плахотныка и Мартыновой, где все, что не на английском было на украинском. Выучила, несмотря ни на что. Теперь английский - это популярный язык. Его учат на факультативах, платных, разумеется. "Ви же бажаєте, щоб Ваші діти поїхали працювати до Європи? Тоді вчите англійську!" В Европу попасть сложно, но возможно. Чернорабочим. Ни о какой карьере речи быть не может. Зато тем, у кого члены семьи работают в Европе, на Украине все завидуют.
- А двойка по какому предмету? – грустно спрашиваю сына.
- По истории. Мы проходим героев Украины. Я сказал, что Степан Бандера и Роман Шухевич воевали на стороне Гитлера и убивали мирных людей. Они убивали детей. Ты мне сама об этом рассказывала и фотки в интернете показывала. Учительница говорила, что Гитлер - хороший, а Сталин и Путин - враги. Но мам, я ей не верю. Я тебе верю.
Я только улыбаюсь. Спасибо, сынок. Ты мне веришь. Кто мог подумать, что все так обернется. Сын сует мне учебник по истории. В начале семестра я покупала его на свои деньги. Прошли те времена, когда мы все учились по учебникам, которые нам выдавали. Помню, как мы читали фамилии тех, кто владел раньше этим учебником. Так смешно было. А теперь все покупать. А денег на него не пожалели. Обложка – твердая, глянцевая, с золотым тиснением. Страницы белые, плотные. Открываю на первой попавшейся странице.Там на картинке изображен Гитлер с детьми. Под картинкой подпись: "Гітлер - друг українських дітей!". Листаю дальше - Шухевич и Бандера. Половина учебника только о Бандере и Шухевиче! Листаю дальше - Небесная сотня, майдан.
- Мам, у нас завтра реквием по Небесной сотне! Я вспомнил! Там нужно 20 грн на свечки!
- То Голодомор, то Небесная сотня…. – ворчу я, - Я сдала деньги на свечки. Не переживай.
Меня коробит от собственного малодушия и бессилия. Не сдать деньги - означает, что мой ребенок будет изгоем. А это лишит его будущего. Пусть такого, но будущего. Зарплата, конечно, не ахти. Но приходится. Нет у нас родственников в России, чтобы переехать. Границы перекрыты. Бежать некуда. Мы на оформления зала УПА собирали в сентябре. По 200 грн. Чтобы почтить память убийц. Дожили.
- Мам, я видел фотографии и читал на русском сайте про ОУН УПА. Я ответил, что Гитлер убивал людей, сжигал их, а ОУН УПА им помогали. Учительница сказала, что Гитлер сжигал плохих людей, русских и жидов. А украинцев он не трогал и любил. Я сказал, что в учебниках написана неправда. Учительница мне ответила: "Еще скажи, что твой прапрадед воевал против Гитлера! Тогда ты и твоя семья - предатели!" Мама! Почему ты плачешь? Ма-а-ам... Ты из-за двойки? Я исправлю!
- Нет, не из-за оценки, - утираю слезы.
- Мам, я никому не скажу, что мы разговариваем дома на русском. Не переживай. Маринка, Димка, Саша они мне сами говорили, что их родители дома тоже говорят на русском.
По телевизору на центральной площади Севастополя, там, где раньше был памятник Нахимову стоит памятник Бандере, а пост №1 был разрушен. Все плиты поснимали. Теперь там памятник Небесной Сотне. И дети завтра там будут зажигать свечки. Пятый канал радостно показывает, как дети с украинскими флагами кричат "Слава Украине! Героям Слава!"
- Мам... Я что-то не так сказал? - сын гладит меня по руке.
- Нет, сынок, ты сказал все правильно.
- Ты не будешь ругать меня за двойку? - осторожно спросил ребенок.
- Нет, я наоборот похвалю тебя. Похвалю за смелость. Но постарайся так не говорить больше. Представь, что ты - разведчик. Тебе нужно, чтобы тебя принимали за своего. Помнишь, мы смотрели "17 мгновений весны"? Как Штирлиц. Говори то, что хочет услышать учительница, но помни, то, что говорила тебе я. Помни, кто ты есть. Ты - русский! Договорились?
- Хорошо. Я буду говорить то, что написано в учебниках.
Я больше ничего не могу сделать. Что сказать ему? Я не могу сделать так, чтобы он забыл русский. Я сама его учила русскому языку. Я учила его истории. Не той, что в «пидручниках», а той, которой когда-то учили меня. Моя подруга не стала. Она сказала, что так будет лучше, чтобы к ребенку не было никаких претензий. Он будет лучше адаптирован. И школу закончит хорошо, и в университет поступит без проблем. Я ответила ей, что это неправильно. Она возразила, что «с волками жить, по-волчьи выть». Она сказала, что она и ее муж - последние русские в семье. Ее волнует будущее ребенка, поэтому приняла такое решение. А я не смогла. Муж работает в Европе. Чтобы хоть как-то прокормить семью. Он предлагал завести еще одного ребенка. По мнению многих мы живем лучше, чем другие, те, кто работает на Украине. Я отказалась. Я больше не хочу иметь детей.
- Ма-а-ам, а правда, что ты - сепари... сепаратистка? Нам рассказывали, что вы хотели отделиться. А папа говорил, что ты участвовала в сопротивлении, а он стоял на блокпосте. Ма-а-ам, я никому не скажу... Честно...
Я молчу.
- Ма-а-ам, а почему все так получилось?
Я не хочу отвечать на этот вопрос. Тупо смотрю в телевизор.
По новостям бегущей строкой передают, что арестованные Аксенов и Чалый подавали на амнистию, но им отказали. А следующая новость о том, что планируется демонтаж Памятника Затопленным кораблям. В связи с антиукраинской пропагандой. Это конец. Конец Севастополя. Так и хочется крикнуть малодушным и продажным людям: "Вы этого хотели? Этого добивались, когда проводили Правый Сектор по перешейку? Когда продали свою историю и свой язык?" Но не могу. Соседи слушают. И слушают очень внимательно. Они - настоящие украинцы, а я - русская. А ведь когда-нибудь крикну! Может, это я виновата? Испугались все менять, испугались трудного переходного периода. Испугалась боев на улице, испугалась за жизнь ребенка… Не смогла защитить свой язык, свою культуру, свою историю. Подумала, что найдется кто-то, кроме меня, кто будет защищать, а я промолчу, спрячусь, постою в сторонке. И так, наверное, подумал каждый. Россия была готова протянуть нам руку помощи, но увидев, что мы сдались, отказалась от своих намерений. Она была готова пойти на санкции, на полную экономическую изоляцию со стороны стран Европы и США, но увидев наше малодушие, просто махнула на нас рукой. Увидев, что мы смирились, постепенно смирился Донецк, Луганск, Одесса, Харьков. Все ровнялись на нас, а мы не смогли.
Прости меня, Севастополь. Прости за малодушие, за трусость. Теперь, когда я иду по улице, мне кажется, что под ногами горит земля. Земля, окропленная кровью советских воинов. Мы не достойны даже жалости и сожаления, потому, как сами выбрали свою судьбу.

Автор - Кристина Доломанова


24.08.2014 15:17/ читать дальше...
Сказка про царя и майдан

Где-то, когда, в какой стране,
Неизвестно точно мне.
Приключилась эта сказка,
Расскажу Вам без опаски.
Если есть у Вас сомненья -
Это - просто совпаденье.

Царь был, избранный народом,
Обещал он им свободу,
Кучи денег на дороге,
Снизить "зверские" налоги.
Обещал он очень много,
Но не уточняя срока.
Вот примерил царь корону
И приклеил попу к трону.
Ну да ладно, фиг с царем,
Мы к народу перейдем.
А народ... А что народу?
Завтра утром на работу.
Хоть и жили небогато,
Но работали ребята.
Царь почти не шиковал,
Лишь машины покупал,
Строил виллы, строил дачи,
Яхты покупал на сдачу.
Зароптала вдруг страна,
Что закончилась казна.
Царь, конечно, удивился,
Топнул, хлопнул, рассердился:
- Эй, министры, вашу мать!
Нужно денег где-то взять.
Нужно думать о народе,
Он у нас голодным ходит!
Ситуация простая:
У страны казна пустая!
Потрусили весь народ,
Но хватило лишь на год.
- Ничего! Еще найдем!
У соседей мы займем.
Нет, не стоит занимать,
Ведь придется отдавать...
Но царю и в самом деле,
Занимать уж не хотели.
Займ, конечно, он берет,
Но назад не отдает.
Что же делать, как нам быть?
Где нам деньги раздобыть?
Тут посол к ним приезжает,
Много денег обещает.
И на подпись документ,
Он сует в один момент.
Есть у них один союз.
Царь, он вроде бы, не трус,
Но его кольнуло что-то,
Как быть с мнением народа?
Сам молчит. Согласен, вроде...
Только мысли о народе...
Он перо уже достал,
И чернил в него набрал.
- Нет! Спрошу-ка я народ!
А народ в ответ орет!
Кто-то "нет", а кто-то "да".
Что же делать? Вот беда!
Царь молчит, чего-то ждет.
А народ орет, орет!
Тут соседи предложили:
- Мы б Вам денег одолжили.
Просто так, и безвоздмездно.
У соседей, если честно,
Тоже есть один союз.
- Два союза? Это плюс!-
И царя вдруг осенило!
Это ж просто подфартило!
Денег больше кто предложит,
Тот и стать партнером сможет.
Только что-то под окном,
Шум стоит со всех строн!
Смотрит царь, не узнает...
Неужели там народ?
А посол стоит и деньги
Людям пачками дает.
- Что случилось? Что такое?
- Говорить хотим с тобою.
- Это что? Мятеж? Война?
- Это, царь, твоя вина!
Подпиши и будь свободен!
Ты - не думал о народе!
Мы - народ, мы все решили!
- Вы, ребята, пошутили?
Царь бежит к окну другому.
Там стоит народ знакомый.
Не за деньги, просто так.
- Неужели я Вам враг?
- Мы хотим в союз другой,-
Отвечают всей толпой.
Царь по стеночке сползает,
Валерьянки наливает.
Что же делать? Как мне быть?
Как за всю страну решить?
У окна вдруг тихо стало,
И стоит народу мало.
Есть у них одна забота -
Завтра нужно на работу.
Царь бежит к окну другому,
Там, на площади у дома,
Целый лагерь, пьют, едят,
Что-то странное кричат.
А народ все прибывает,
Флаг к подмостками прибивают,
А посол все платит, платит,
Бочки и колеса катят.
- Что такое? Что Вам надо?
- Мы тут строим баррикады!
- Вы нарушили законы!
Где министр обороны?
Защищают пусть порядки,
Ваши крепкие ребятки!
Пусть стоят до опупенья,
Дружно держат оцепленье!
Полетели камни, палки,
И в стране вдруг стало жарко.
- Эй, Вы, стражники - уроды!
Почему Вы не с народом?
Стража дружно отвечает
- Мы порядом защищаем,
Прекратите беспредел!
- Царь давить на нас посмел?
Это мы здесь патриоты!
Представители народа!
Царь совсем тогда поник,
Как услышал дружный крик.
Все орут: "Царя - долой!
Он теперь для нас чужой".
Тут депеша прилетает.
Царь внимательно читает:
"Перед тем, как распыляться,
Вспомни, деньги где храняться!"
Царь за голову схватился,
Пред собою повинился.
Все царевы сбереженья,
Все подарки, подношенья,
В общем, все его доходы,
Укрывал он от народа.
Чтоб не выглядело странно,
Прятал в банках иностранных!
Тут вбежал начальник стражи,
Весь побитый, в ранах, в саже.
- Царь, отдайте нам приказ!
Всех разгоним сей же час!-
Стража говорит царю.
- Я приказа не даю!
- Что-то мы не понимаем!
Там ведь люди умирают!
- Ну и что? А я при чем?
Мы же жертвы повлечем!
Я хочу переговоры,
Я смогу уладить споры.
Позовите мне посла,
Все решится в два часа!
***
Рано утром, на рассвете
Мчится царь в своей карете.
Принял он свое решенье,
Спас все деньги, сбереженья.
Ну а что же со страной?
С бунтом, мятежом войной?
Если брат пойдет на брата?
С камнем, палкой и мечом?
- Я все сделал так, как надо.
Если что, а не при чем!

Сказка - ложь и полный бред.
В ней морали точно нет.
Эпилог, сюжет, развязка.
Полный бред, как ни крути!
Это присказка, не сказка.
Сказка будет впереди...

Автор - Кристина Доломанова


24.08.2014 15:09/ читать дальше...
Социальные комментарии Cackle